Ru-pole.ru

Агро Журнал "RU Поле"
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Защита: Дело Чичикова — это не правосудие, а сознательная травля, Российское агентство правовой и судебной информации

Публикации

Речь в защиту Павла Чичикова
Адвокат Владислав Кочерин

Читать материалы дела и выступление обвинителя >>>

Уважаемый суд, уважаемые участники процесса!

Я рад, что у меня есть возможность защищать Павла Чичикова, поскольку обвинение последнего в совершении преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом РФ является вопиющим примером того, как пытаются привлечь к ответственности невиновного человека, занимающегося своим профессиональным делом. Пытаются превратить обычные гражданско-правовые отношения в повод для уголовного преследования.

Подобная практика является довольно распространенной в последнее время, вместе с тем, если мы согласимся с позицией обвинения, то мы по сути поставим любую предпринимательскую деятельность вне закона и таким образом будем сознательно тормозить ее развитие, в то время как российские власти неоднократно заявляли о недопустимости подобных действий со стороны правоохранительных органов, поскольку развитие предпринимательской деятельности является залогом успешного развития государства Российского.

Ответственно заявляю, что Павел Чичиков не преступник, а лишь предприимчивый человек.

Подтверждением изложенных мной доводов является абсурдность предъявленных Павлу Чичикову обвинений, очевидная даже непрофессионалу, особо не разбирающемуся в юридических тонкостях.

Коррупция

Так, например, Павла Чичикова обвиняют в том, что «он пошел на злоупотребление доверием (ст. 165 УК РФ) непосредственного начальника, с целью получения должности повытчика. Вместе с тем, статья 165 УК РФ в дейтсвительности предусматривает ответственность за причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения.

Однако, какого-либо имущественного ущерба Павлом Чичиковым непосредственному начальнику, как и кому-либо другому, причинено не было. По крайней мере об этом нет ни слова в обвинительном заключении, в то время как причинение имущественного ущерба является обязательным элементом диспозиции ст. 165 УК РФ, необходимым для привлечения лица к уголовной ответственности.

То, что Павел Чичиков передумал женится (хотя и не факт, что собирался, поскольку прямо об этом никогда не заявлял) не является уголовно наказуемым деянием, не содержит признаков преступления и не может быть признано таковым.

По эпизодам с злоупотреблением служебным положением (ст. 285 УК РФ) и вымогательства взяток (ст. 290 УК РФ), вменяемых Павлу Чичикову, он также не может быть привлечен к уголовной ответственности, поскольку не имел личной корыстной заинтересованности при осуществлении своей деятельности, не было также фактов существенного нарушения прав и законных интересов граждан и организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства, что является обязательным условием для привлечения к ответственности по указанной статье.

Обвинение не выяснило, являлся ли П. Чичиков должностным лицом, на которое в соответствии с прим. 1 ст. 285 УК РФ распространяется действие данной правовой нормы, то есть был ли он представителем власти, выполнял ли организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции, был ли причинен существенный ущерб его действиями, были ли вообще какие-либо действия с его стороны? Как видно из обвинения таких фактом не зафиксировано, наоборот установлено, что он никаких незаконных действий не производил.

Статья 290 УК РФ устанавливает ответственность за получение взятки, однако фактов получения как и вымогательства П. Чичиковым взяток также не было зафиксировано, наоборот, в должности повытчика он помогал гражданам чем мог, а также проявлял учтивость и участие. А как следует из показаний просителя, через своих доверенных лиц проситель самостоятельно узнал, что писарям следует сделать подарок в виде «беленькой».

Но хотя это и не имеет никакого отношения к П. Чичикову, который об этой ситуации ничего не знал, мы также считаем, что такие действия с участием писарей не образует состава преступления также и с их стороны, так как «беленькая» — это, видимо, бутылка водки средней стоимостью примерно 300 рублей, что вообще не может расцениваться судом как взятка, поскольку подарки служащим стоимостью на указанную сумму допускаются законом.

Что касается участия П. Чичикова в комиссии по строительству дома, то следует отметить, что П. Чичиков не был председателем комиссии и не подписывал какие-либо финансово-распорядительные документы, поэтому не может быть признан должностным лицом, ответственным за причинение имущественного ущерба при строительстве дома, он являлся всего лишь одним из членов комиссии и не имел решающего голоса на голосовании, отсутствие в обвинении указаний на должность П. Чичикова лишний раз это подтверждает.

То, что комиссия приняла решение о выплате высоких зарплат является исключительной компетенцией комиссии и допустимо с точки зрения трудового и корпоративного законодательства, как известно, «золотые парашюты» управляющих государственных компаний при увольнении составляют баснословные суммы, а в данном случае люди работали по определенному трудовому распорядку и получали за это справедливое вознаграждение.

Какого-либо аудиторского расследования по этому факту не проводилось, фактов нецелевого расследования денежных средств не установлено. Повторюсь, П. Чичиков не являлся председателем комиссии и не имел права решающего голоса, прежним начальником П. Чичикова на этом месте был некий «тюфяк», который был в дальнейшем отстранен от должности, однако П. Чичиков не может нести ответственность за действия другого лица.

Таможня

Обвинение П. Чичикова нанесении ущерба государству от злоупотребления своим положением в период службы в таможне (ст. 285 УК РФ) полностью было основано на домыслах. Вместе с тем, в силу ч. 4 ст. 14 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на домыслах.

По сути вывод о виновности П. Чичикова в успешности «бараньих походов» через границу сделан исключительно на том, что «это происшествие случилось именно тогда, когда Чичиков служил при таможне», якобы «не участвуй он сам в сем предприятии, никаким жидам в мире не удалось бы привести в исполнение подобного дела».

Вместе с тем, участие П. Чичикова в данном предприятии не было доказано, к совершению преступления были причастны совершенно другие должностные лица, непосредственно отвечающие за охрану государственной границы на месте, а также один из коллег П. Чичикова, указанные обстоятельства следствием были приняты во внимание и были надлежащим образом исследованы. Следовательно, ни в каких преступных сообществах (ст. 210 УК РФ) П. Чичиков, также не участвовал, ответственно и добросовестно исполнял свои должностные обязанности, что подтверждается материалами дела, неоднократными поощрениями от начальства и регулярными повышениями по службе.

По итогам имевшего место расследования по ситуации с «бараньими походами» непричастность П. Чичикова была полностью подтверждена следствием, в результате он был признан свидетелем по делу и к уголовной ответственности не привлекался, вместе с тем в настоящее время имеется вступивший в законную силу приговор суда, которым лица, ответственные за данное преступление были причинены к ответственности и им назначено наказание.

Обвинения П. Чичикова в даче взятки следствию (ст. 291 УК РФ) по данному делу полностью основано на домыслах и лишь на том обстоятельстве, что он не был привлечен к ответственности, как его коллеги по работе в таможне. Но это может свидетельствовать скорее о том, что он не имел к преступной схеме никакого отношения. Факт дачи взятки не установлен и не доказан. Где? При каких обстоятельствах он имел место? Если имел, кому конкретно причитались взятка? В каком размере? На каких доказательствах основан данный вывод? Непонятно.

В соответствии с ч. 1 ст. 14 УПК РФ обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Таким образом, вина П. Чичикова не доказана обвинением и он подлежит оправданию .

Мошенничество

Уважаемый суд, уважаемые участники процесса!

Прочитав текст обвинительно заключения касательно приобретения П. Чичиковым «Мертвых душ», я искренне изумился — в чем обвиняется мой подзащитный? По сути он обвиняется лишь в том, что совершал сделки в убыток себе, покупал несуществующих крестьян и платил за это реальные деньги, уплачивал за них подати, делая все это из собственного кармана. Вместе с тем, ст. 159 УК РФ предусматривает ответственность за хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, однако, целью П. Чичикова было лишь приобретение мертвых душ по возмездным гражданско-правовым сделкам, о чем он прямо заявлял потенциальным продавцам душ при их совершении.

То есть при приобретении душ П. Чичиков никого не обманывал, разве только самого себя, поскольку нес от этого прямые убытки, уплачивая за души явно завышенную покупную стоимость, а также налоги и подати. Кроме того, следует отметить, что «мертвые души» формально числились живыми, что позволяло проводить с ними любые гражданско-правовые сделки, что соответствовало действующему на тот момент законодательству. Никаких имущественных выгод от таких сделок П. Чичиков не получал, поэтому обвинение его по ст. 159 УК РФ не имеют под собой каких-либо законных оснований и подлежат отклонению.

Таким образом, действия П. Чичикова представляли из себя осуществление обычной деятельности, в результате которой никому, кроме него самого, не был причинен какой-либо материальный ущерб, можно так сказать, что он просто коллекционировал «мертвые души», что не запрещено законом.

По последнему эпизоду касательно того, что П. Чичиков был вынужден пойти на дачу взятки должностному лицу Ивану Антоновичу (ст. 291 УК РФ), следует отметить, что ради своего увлечения он, действительно, был вынужден это сделать, иначе его предприятие бы встало, а взятку, как видно из материалов дела, с него вымогали.

Вместе с тем, в соответствии с прим. ст. 291 УК РФ, лицо, давшее взятку, освобождается от уголовной ответственности, если оно активно способствовало раскрытию и (или) расследованию преступления, либо имело место вымогательство взятки со стороны должностного лица, либо лицо после совершения преступления добровольно сообщило о даче взятки органу, имевшему право возбудить уголовное дело.

Именно П. Чичиков по собственной инициативе сообщил следствию об указанном факте, активно способствовал раскрытию и расследованию этого преступления, а главное — имел место факт вымогательства взятки со стороны должностного лица Ивана Антоновича, что подтверждается материалами дела.

Следовательно, П. Чичиков не подлежит ответственности по ст. 291 УК РФ.

Таким образом, из всего вышесказанного можно сделать только один очевидный вывод — мой подзащитный Павел Чичиков невиновен по всем эпизодам предъявленного обвинения.

Обвинение строится исключительно на предположениях и домыслах, отсутствуют какие-либо доказательства изложенных обвинением обстоятельств, П. Чичикову пытаются вменить не просто преступления, которые он не совершал, но и те, по которым уже вынесены приговоры и установлены виновные лица.

Читать еще:  Рождественник не цветет что делать

Все это может свидетельствовать не об осуществлении правосудия, а лишь о сознательной травле Павла Чичикова, являющегося добропорядочным гражданином и принесшим немалую пользу обществу и государству, независимо от того чем бы не занимался этот предприимчивый человек.

Позиция обвинения моего подзащитного в совершении экономических преступлений не выдерживает никакой критики и основана лишь на личной неприязни к моему подзащитному и желании увидеть его за решеткой, где он более не сможет быть полезен обществу и может стать участников криминальной среды, в то время как он имеет значительные заслуги перед обществом как в период службы в государственных органах, так и при избавлении российских помещиков от материальной и бюрократической обузы в виде «мертвых душ».

Прошу оправдать моего подзащитного по всем пунктам предъявленного обвинения .

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЧИЧИКОВА

Собственно, точнее было бы говорить о реабилитации. Возвращение Чичикова не нужно представлять на манер Михаила Булгакова, увидевшего в революционной Москве все те же плутни. Бессмертие Чичикова в том, что он в России все еще остается перспективным героем, до сих пор не реализовался как следует. Где-то в прессе уже мелькнуло — а может быть, и не раз, — что вина русской литературы перед страной в том еще состоит, что она высмеяла и морально заклеймила тип энергичного делового человека; тут вроде бы и вспомнился Чичиков. Это слишком важная тема, чтобы обойтись такими намеками, которые будут приняты скорей всего как полемическое преувеличение. Никаких гипербол тут нет и быть не должно: Павел Иванович действительно нужный России человек; мы наконец-то подошли к краю такого понимания.

Самое интересное, что именно такой замысел таился на дне художественного сознания Гоголя. Почему, создавая по всем признакам так называемый плутовской роман, он назвал его поэмой? По выходе первого тома «Мертвых душ» разгорелась известная полемика о жанре вещи, и Гоголь вроде бы был недоволен Константином Аксаковым, сказавшим об эпосе и сравнившим похождения Чичикова с «Илиадой». Тем не менее осознание автором эпической установки произошло, о чем дает свидетельство «Тарас Бульба», переписанный именно в этом ключе, местами буквально цитатно приближенный к «Илиаде». И у нас есть веские основания думать, что Гоголь «Мертвые души» увидел «Одиссеей». Ведь именно это небезызвестное сочинение дает в форме эпоса похождения героя-плута, хитроумного Одиссея. Но царь Итаки настолько всемирен, вечен, неустраним из человеческого обихода, настолько, короче говоря, архетипичен, что в его случае определение «плут» предстает недостаточным для характеристики героя, для самого понятия деятельности, им развиваемой. Одно из двух: или «Одиссея» не эпос, или плутовство — эпическое качество, как таковое требующее всяческого пиетета, во всяком случае иного, нежели сатирическое, отношения.

Вот тут и обнаруживается перспектива «Мертвых душ» как поэмы о России и о положительном ее герое. Художественный инстинкт гения вел Гоголя в нужном направлении. Погубила же книгу — и самого автора — мораль. И тут, конечно, не одного темного отца Матвея Ржевского следует винить, но и буквально все окружение Гоголя — от славянофильских друзей до западнических оппонентов. В русское сознание — сознание Гоголя в том числе — не влезала мысль о дельце, да еще плутоватом, как о позитивном герое.

Между тем Гоголю его герой нравился. Блок очень верно заметил, что Гоголь буквально влюблен в Чичикова. Павел Иванович действительно очень приятный человек, он даже спорил приятно: чем не модель для нынешних русских парламентариев? Можно сказать сильнее: Чичиков — единственно живой человек среди фантомов «Мертвых душ». Решусь сказать и еще сильнее: Чичиков — национальный русский герой, время которого для Гоголя еще не пришло. Но он уже видел позитивные его потенции. В знаменитой сцене «оживления» крестьян Собакевича Чичиков разговаривает с ними как равный с равными, он один из них — он русский человек (гоголевская эмфаза на эпитете «русский»). Мы все сейчас настолько генетические мутанты, что нам совершенно неясно, что имели в виду старые писатели, утверждая, что некоторое плутовство и лукавство — природные свойства русского человека. Сдается, что это вообще истинно народное свойство любого народа, идущее из тех смеховых глубин народного характера, о которых писал Бахтин. Народ не бывает пошл, говорил Блок. Но народ не бывает и жалок, «униженные и оскорбленные» — абстракция моралистического интеллигентского сознания.

Приведу одно, на мой взгляд, весьма убедительное сравнение. Вспомним Остапа Бендера, любимца советской читающей публики. Кто возьмется оспаривать, что это законный наследник Павла Ивановича, его советская модификация? И как понятны муки Остапа именно нынешнему советскому человеку, которому семьдесят лет коммунизма не только не давали разгуляться, но даже самую мысль о приятной жизни вытравили из его сознания. Кто-то сказал, что Остап Бендер — единственный положительный герой советской литературы. Но тогда и Чичикова следует считать положительным героем русской литературы, которую неосторожно назвали святой. Сильно подозреваю, что искусство вообще святым не бывает, ибо святость — это опять же абстракция, а гениальное искусство всегда целостно. Жизнь выше морали, говорил Ницше, — святая правда.

Еще о святости. Вспомним другой пример, более современный. Иван Денисович Шухов куда ближе к Чичикову, чем к Платону Каратаеву, какие бы монологи против Бендера ни заставлял его произносить автор в «Архипелаге». Как народность — не в курной избе и не в сарафане, так и святость — не в посте и молитве. Какой уж тут пост, когда жрать и так нечего! Кусок колбасы, доставшийся на исходе дня Шухову, святее всех просфор. В богохульстве же обвиняйте не меня, а, скажем, Мережковского, написавшего, что гоголевская бычачина святее просфорок отца Матвея (см. «Гоголь и черт», где чертом представлен этот самый отец Матвей).

Пытаясь восстановить целостного Гоголя, чудаки вспоминают его «Выбранные места», а сейчас напечатали гоголевское рассуждение о литургии. Между тем в «Местах» самое интересное и, если хотите, перспективное — тяготение Гоголя не к мистицизму, а к позитивизму, к буржуазному порядку и основательности, к экономии денег, если на то пошло. Это и выделил в «Местах» М. Гершензон в своих «Исторических записках». Гоголь, написавший Хлобуева во втором томе, явно не одобрил бы проведения международных конгрессов в полуголодной Москве, вроде конгресса переводчиков, о чем с возмущением написала полька в «Огонек». Нам же хоть бы хны: хлеба нет, так угостим шампанским.

Существует парадокс знаменитой тройки, его обнаружил тот же Мережковский: тройка-Русь несет в неясную, но все же светлую даль — Чичикова! Славянофилы смущены, а русофобы не могут скрыть довольной усмешки. Между тем тут есть о чем подумать. А что если Чичиков и впрямь человек русского будущего, что если именно он и ведет нас в светлую даль? Как раз сейчас, на данном завитке русской истории, подобная мысль не кажется такой уж дикой. Даль-то явственно обозначилась, она уже, можно сказать, не даль, а близь: капитализм. А кто лучше Павла Ивановича к нему приспособлен? Тут меня можно опровергнуть сильными аргументами Бердяева: Чичиков, по Бердяеву, один из духов русской — социалистической и большевицкой — революции, афера с мёртвыми душами — прообраз социальной экономики. Сюда же подключается и свидетельство Михаила Булгакова с его чичиковской травестией. На это отвечу: буржуй-капиталист — не только производитель товаров народного потребления, но и биржевик, аферист, спекулятор. Последние два слова только в советском социалистическом словаре приобрели негативное значение, раньше они были совершенно, так сказать, легальными. Чичиков — не хлеб, он дрожжи, бродило, фермент, закваска. Он — менеджер, не писатель, а издатель (см. главу о Зиновии Гржебине в первом издании «Zoo» Шкловского или соответствующую запись в опубликованных ныне дневниках Чуковского). Он «еврей», создавший из бесплотных мечтаний изгоя и лишенца киноиндустрию Голливуда. Капитализм — это деньги, а деньги — это знаки, требующие умения играть с ними. Человек же, как известно, — существо, выдумывающее знаки, это его родовая характеристика; если угодно, это характеристика культуры как таковой. Футбольная игра культурна, то есть знакова, и не только потому, что в ней существуют правила, но и потому, что она Символична, символизирует же — волю человека, его готовность к борьбе и победе. Почему в тех же достоинствах мы должны отказать, к примеру, бирже, требующей никак не меньшей выдержки и сообразительности, чем спорт? И это уже прекрасная тайна человека — как он умеет из знаков создавать реальность, из биржевых индексов — хорошую жизнь. Этой тайной владеет математика — и Павел Иванович Чичиков. Мы с ним не пропадем. Он умеет жить и дает жить другим.

Ему самому не давали жить, и не меньше других его же создатель. Во втором томе Чичиков потеснен, и не фантомами уже, а манекенами. Костанжогло и Муразов — это какие-то соцреалистические фигуры. Комментаторы, в общем, правильно пишут, что Гоголь, противопоставляя добродетельного Муразова жулику Чичикову, не увидел глубинную тождественность этих фигур. Но здесь требуется добавление: Гоголь не увидел того, что это тождество говорит не против Муразова, а в пользу Чичикова. Гоголю потребовалось исправить Чичикова, предприимчивость совместить с добродетелью. Он еще не понимал, что предприимчивость — это уже добродетель. Тогда никто этого не понимал: что-то не припоминается фигура симпатичного буржуа в европейской или американской классике. «Скрытое обаяние буржуазии» не сразу бросается в глаза; финал одноименного фильма Бюнюэля заставляет вспомнить Маяковского — ананасы и рябчиков. Но, жуя, буржуа дает жевать другим. Капитализм, биржа, нажива в конечном счете обогащают всех, оборачиваются добром — в том синкретическом смысле, которым в русском языке восхищается Солженицын: добро — и нравственная жизнь, и пожитки, нажитое.

Этот тип торжествовал не в искусстве, а в жизни. Кто создал Америку — поэты или буржуа? Ее создали Чичиковы, то есть поэты-буржуа. То, что плут, прохиндей и обманщик может быть поэтическим героем, знали и не боялись признать только в очень далекой древности — знал Гомер. Но древность знания это и есть доказательство его истинности. Это «архетип». И Одиссей — это архетип именно буржуа. Это поняли Адорно и Хоркхаймер в своей «Диалектике Просвещения», книге блестящей, которую не портит даже коммюнизанство авторов, как не портил грубоватый марксизм пресловутых «вульгарных социологов», сразу же назвавших Чичикова рыцарем первоначального накопления. Я считаю эту характеристику введением в храм славы — ведь рыцарь же! Укажу также здесь на одну сходную попытку переоценки русского культурного прошлого — статью Г. Гачева об Андрее Болотове, противопоставившую этого, я бы сказал, в жизни удавшегося Констанжогло канонизированным героям русской классики.

Читать еще:  Пионы отцвели что делать дальше

Еще раз: почему неправ Бердяев, настаивавший на «социалистичности» Чичикова? Эту неправоту доказывает советский опыт, взятый во всей его полноте. Чичиков при социализме — это заводской снабженец-толкач, естественно входящий в контакты с деятелями теневой экономики. Он и сам теневик. Но ведь давно уже стало ясно (не одному Льву Тимофееву, а, скажем, энтээсовским авторам Осипову и Редлиху еще в 50-е годы), что эти толкачи и теневики и двигали советскую экономику, не давали остановиться производству, а нам — умереть с голоду. Чичиков — необходимейший корректив социалистической системы хозяйства; в этом, и только в этом, их органическая связь.

Самое умное, что было сказано за все годы «перестройки», — это предложение легализовать теневую экономику. «Мертвые души» теневиков, загнанных в подполье, в подземное царство Аида, на самом деле живы, больше того — самое живое из того, что создали советская власть плюс электрификация всей страды. Но это и есть реабилитация Чичикова! При этом главным Чичиковым оказываются не Артем Тарасов со Стерлиговым, а — решусь сказать — сам Михаил Сергеевич Горбачев. Жители города NN находили, что Чичиков в профиль похож на Наполеона; так и Горбачев похож на Наполеона! (Точнее — на актера Рода Стайгера в роли Наполеона). Ирония в том, что Горбачев, будучи в глубине Чичиковым, играет роль генерал-губернатора из второго тома «Мертвых душ», распекающего чиновников за взятки. Но Лев Тимофеев подает правильный совет: нужно бороться не со взятками, а с необходимостью давать их подпольно. Сделайте тайное явным — и вы перевернете мир.

Не нужно повторять ошибку Гоголя — искать героев на стороне, в будущем, в чудной дали. Они живут здесь и сейчас. Позвольте им совершить купчую крепость — и мертвые души воскреснут.

Даже без участия Николая Федорова.

Блок написал статью «Дитя Гоголя». Этим дитятей он видел будущую Россию. Он же писал о «новой Америке». Чуть-чуть напрягитесь — и вы увидите здесь Чичикова. Новая Америка оказывается старой, но не увиденной Россией. Нелюбимое, заброшенное дитя России — Чичиков.

Возвращение Чичикова — это всемирно-историческая победа буржуазии, торжество прозы над стихами и правды над поэзией. Это поэзия, увиденная по-американски: в образах ворюг, а не кровопийц (Бродский: «ворюги мне милей, чем кровопийцы»). Чичиков возвращается на птице-тройке, и советское государство, косясь, посторанивается.

Бизнес-кейс от Чичикова или новая жизнь русской классики

Зачем менеджерам читать Толстого и Гоголя? Почему художественный образ убедительнее, чем истории успеха владельцев мировых компаний? Об этом мы поговорили с радиоведущим, филологом, автором цикла лекций о русской литературе и постоянным лектором Корпоративной Академии Росатома Леонидом Клейном.

Мы привыкли считать литературу, тем более русскую литературу, источником базовых ценностей – истина, любовь, милосердие… Причем тут бизнес?

Я убежден, что русская литература отвечает на все современные вызовы и вопросы. Другое дело, что мы понимаем под современностью. Сегодняшний антураж или то, что лежит в глубине исторических процессов? К примеру, в «Анне Карениной» можно найти много параллелей с нашим временем. Это роман об эпохе, которая воспринималась современниками как очень прогрессивная и технологическая. Уже изобретен телеграф и запущена железная дорога, обсуждается свобода женщины и проблемы разных социальных слоев. В романе русские отправляются воевать на Балканы – описанное Толстым абсолютно созвучно тому, что происходило во время югославского кризиса в 90-х годах.

Когда мы читали «Мертвые души» в советские годы – это была такая карикатура на неведомые времена, в которой сложно усмотреть намек на современные реалии. Но после крушения Союза вдруг выяснилось, что Чичиков хочет разбогатеть и поэтому занимается мошенничеством. Возникает вопрос о социальном лифте, о том, что помещики не могут управлять своими имениями и т.д. И образ Чичикова трансформируется в образ нового русского, который больше не хочет жить по-старому и пытается воспользоваться исторической ситуацией. Об этом я рассказывал своим ученикам в 90-е годы.

Именно работа в школе помогла мне взглянуть на литературу как на некий набор жизненных кейсов. Сегодня я понимаю, что на материале русских романов можно рассматривать самые разные темы – от рождения бизнес-идеи и анализа рынка до ведения переговоров и таргетирования аудитории. Кстати, все это есть в «Мертвых душах».

Все же корпоративное обучение направлено на развитие практических управленческих навыков. Как здесь поможет литература?

Как вы будете вести переговоры? Стучать кулаком, угрожать штрафом, увольнением, ссылаться на своего начальника? Или выстроите такую систему аргументации, которая убедит вашего оппонента?

Согласитесь, для этого нужен высокий уровень интеллектуальной подготовки. Чтение базовых книг как раз помогает развивать язык, воображение, эрудицию, критическое мышление – так что это, если не практические навыки для бизнеса.

Но главное, что дает нам литература – это навык медленного познания мира. Когда нам рассказывают, что кто-то создал компанию и разбогател, у нас происходит некоторая аберрация зрения – мы видим только верхушку айсберга. Прежде чем гениальный разработчик сумел соединить несколько функций в один гаджет, человечество в течение 1000 лет носилось с идеей какого-нибудь волшебного зеркальца. Но мы убираем причину и думаем, что сможем повторить успех Стива Джобса, если нам покажут несколько кейсов. Не сможем. Точнее сможем настолько, насколько мы осознаем себя наследниками большой традиции. Прежде чем была открыта радиоактивность, античные философы задумались над устройством вселенной и природой вещества.

Когда сегодня наука вкладывается в фундаментальные проекты , спустя время где-то на «обочине» случается большое открытие. Когда обучение руководителей начинается с чтения Платона и Аристотеля, спустя несколько лет компания получает лучших стратегов.

Это в долгосрочной перспективе. Но компании не могут ждать. Сегодня много говорят о том, что наступает время нелинейного развития, когда каждая компания может совершить «квантовый скачок» и ждет того же от сотрудников.

Это так. Но мы никогда не знаем, когда произойдет этот квантовый скачок. И чтобы быть к нему готовым, нужно запастись фундаментальными знаниями. Чтобы угадать тренд нужно уметь предсказывать, а это значит уметь обращаться к прошлому и воспринимать это прошлое как актуальность. Иначе мы все время будем бежать за прогрессом, который произошел в каких-то других палестинах.

Кстати, чтобы стать топ-менеджером любой транснациональной корпорации, нужно получить образование в одном из 20 лучших университетов мира, где гуманитарным дисциплинам отводится чуть ли не 50% учебного времени. Это называется дальновидностью.

Ваши лекции сегодня пользуются популярностью среди менеджеров российских компаний. Неужели художественный образ так убедителен?

Во-первых, образ долго живет. Если мы покупаем помидор, через пять дней его можно выбрасывать. А здесь у нас продукт свежий, долго хранящийся и при этом без консервантов. Он убедителен самим фактом существования. Во-вторых, образ обладает очень высокой степенью типизации. История успеха основателя Google – это частная история. А литературный образ – это часть нас, нашего культурного опыта. Каждый окончивший среднюю школу, знает, кто такой Чичиков или Левша. Думаю, что именно с этим во многом связан гуманитарный запрос в корпоративной среде. Литература позволяет нам почувствовать себя частью большой истории и общей культурной парадигмы. Это очень важно, когда в нашей жизни так много «офиса».

5 вопросов о «Мертвых душах»

Кого именно купил Чичиков? Почему он решил заселить мертвые души именно в Херсонскую губернию? Существовали ли в реальности такие аферы? Специалист по творчеству Гоголя филолог Евгения Шрага рассказывает об историческом контексте «Мертвых душ»

Среди героев поэмы чичиковское «предприятие, или, чтоб еще более, так сказать, выразиться, негоция» вызвало полнейшее недоумение, переходя­щее в панику: и как действие незаконное, опасное и непонятное, и как фор­мула прежде невиданная, способная обозначать что угодно и без­условно таящая в себе угрозу. Чего только не стали подозревать: от похи­щения губернаторской дочки до недавно случившихся в губернии и аккурат­но замятых убийств. Что же предпола­гал сделать Чичиков и как это пред­ставлено в романе?

Кого покупает Чичиков?

«Я полагаю приобресть мертвых, которые, впрочем, значились бы по реви­зии как живые», — объясняет Манилову Чичиков. Это объяснение не слишком удовлетвори­тельно ни для чичи­ковского собеседника, ни для современного читателя. Что за ревизия? Ревизия — это перепись крестьян, подлежащих налогообло­жению. В 1724 году Петр I провел реформу, заменив подворный налог подушным. За этим историческим событием стоит сюжет в духе Чичикова — о многократных попытках обмануть закон в рамках законности.

Суть подворного налога, существовав­шего в России с 1678 года, заключа­лась в том, что единицей налогообложения был двор — отдельное, огороженное крестьянское хозяйство, вне зависимости от количества людей, там живущих, и числа хозяйственных и жилых построек. На фоне непрерывно возраставших во время Северной войны Северная война за обладание прибалтий­скими землями между Швецией и коалицией североевропейских государств длилась с 1700 по 1721 год и закончилась поражением Швеции. податей многие крестьяне бросали свои хозяйства и бежали на Дон, на Урал, в Сибирь. Обнаружилось, впрочем, что сокращение числа дворов сопровождалось ростом их населенности, то есть несколько семей представлялись при переписи как один «двор» и облагались налогом соответст­вен­но. Этого можно было достигнуть разными способами: объединить несколь­ко хозяйств одним забором, подкупить переписчика, не отделять свое хозяйство от родительского.

Проведенная в 1710 году подворная перепись зафиксировала сокращение числа дворов на 20 % по сравнению с результатами предыдущей переписи 1678 года. Целью Петровской реформы было ввести более надежную единицу налогооб­ло­жения — «душу мужского пола» вне зависимости от возраста. В конце 1718 года Петр I издал указ о проведении подушной переписи, на всякий случай сразу сопроводив его ужасными угрозами: конфискация скрытых от переписи крестьян, смертная казнь для старост, ответственных за утайку, и проч. Ответственность за подачу реестров крестьян (сказок) возлагалась на их владельцев, старост, приказчиков и выборных крестьян. Угрозы не очень помогли, и, хотя в течение 1719 года сказки были присланы, вскоре обнару­жились многочисленные случаи утайки людей от переписи (всем было понятно, что считают их не к добру).

Читать еще:  Что значит замульчировать почву

В конце 1720 года вышли указы о начале расследования случаев утайки, о конфискации имений помещиков, вообще не подавших ревизских сказок, и об аресте старост и приказчиков, виновных в утайках. С 1722 года и вплоть до 1724-го происходит проверка результатов переписи, призванная уточнить «подушное число». Эта непростая задача была поручена специальным военным ревизорам, отобранным Сенатом и лично Петром. Все это позволило увеличить число ревизских душ с 3,8 миллиона (по данным переписи 1721 года) до 5,5 миллиона. Так прошла первая ревизия податного населения. Ревизская душа могла быть вычеркнута из ревизской сказки только при следующей ревизии, а до того облагалась налогом вне зависимости от того, что в действи­тельности произошло с самим человеком.

Какая выгода от мертвых?

Все изложенное выше — источник неудобств для владельцев «мертвых душ» и формальное основание для их приобретения Чичиковым. Какая же от них должна быть польза? Идея Чичикова заключалась в том, чтобы заложить накупленные им ревизские души в Опекунский совет. Каким образом он соби­рался это сделать?

История предоставления займов дворянам со стороны государства на момент действия романа еще не так продолжительна Ср. упоминание этой практики в пушкинской повести «Барышня-крестьянка» (1831): Григорий Иванович Муромский «почитался человеком не глупым, ибо первый из помещиков своей губернии догадался заложить имение в Опекунский совет: оборот, казавшийся в то время чрезвычайно сложным и смелым». . Она начинается в 1754 году, когда указом императрицы Елизаветы Петровны были созданы петербургский и московский дворянские банки, которые должны были, с целью поддержки разоряющегося и закладывающего свои поместья дворянства, выдавать дворя­нам ссуды под невысокий процент. При чем тут Опекунский совет? Опекунский совет был создан в 1763 году для управления Воспитательным домом в Москве (а затем и в Санкт-Петербурге) — благотворительным учреждением для сирот и подкидышей. Существенную часть изначального бюджета Воспитательного дома составляли пожертвования. Жертвователей было немало, и самые щедрые из них входили в Опекунский совет, который в результате распоряжался огромными ресурсами. Его история как организа­ции, дающей ссуды, началась с того, что в 1771 году князь Петр Иванович Репнин попросил у Совета взаймы 50 000 рублей под залог своего имения. Просьба эта была удовлетворена, за ней последовали аналогичные, и вскоре эта практика была легализована манифестом 1772 года: при Опекунских советах в Москве и Санкт-Петербурге были организованы ссудные и сохранные казны. Они выдавали ссуды под залог имений, домов, драгоценностей, а также принимали вклады. Со временем это стало главным источником дохода для Воспитатель­ных домов и прекрасным дополнением к дворянским банкам: средства последних были небесконечны, а потребность в ссудах — очень велика.

Почему Чичиков переселяет мертвые души в Херсонскую губернию?

Чичиков покупает крестьян без земли, «на вывод», с намерением переселить их в другие места. Переселять их, строго говоря, некуда, собственного поместья у Чичикова нет, а оно очень нужно, потому что закладывается именно имение (количество ревизских душ определяет лишь размер ссуды). Однако в плане Чичикова и это предусмотрено: переселять мужиков он намерен в Херсонскую губернию. Эта территория под названием Новороссия вошла в состав России в середине XVIII века после войн с Турцией и представляла собой практически не заселенные степи. Поэтому правительство всячески поощряло тех, кто был готов занять их и облагородить. Раздача земель частным владельцам начала осуществляться в Новороссии с 1764 года в соответствии с «Планом о раздаче в Новороссийской губернии казенных земель к их заселению». Пик пришелся на годы, но колонизация давалась с таким трудом, что, несмотря на огромные объемы розданных в конце XVIII века земель, на активное пере­селение государственных крестьян и поощрение притока иностранных колонистов, по данным на 1837 год, в Херсонской губернии оставалось свобод­ных казенных земель более 180 тысяч десятин, а в Таврической — более 270 тысяч Проект получения земель в Новороссии вряд ли был так прост, как он представляется Чичикову в его фантазиях. В исследовании Владимира Максимовича Кабузана, посвя­щенном заселению Новороссии, утвержда­ется, что раздача земель помещикам в этом регионе на рубеже веков прекра­щается, а со второй половины годов прекра­щается и активный период заселения этой территории. .

Тут мы сталкиваемся с хронологичес­кими привязками, которые у Гоголя нередко противоречат друг другу, создавая тот тревожный, очень характерный эффект, когда в подробностях описанная, казалось бы очень конкретная реальность начинает расплываться перед глазами читателя, распадаться на кусочки, которые никак не удается собрать в устойчивую последователь­ную картинку. Это не единственные противоречащие друг другу хронологические зацепки. Например, прямым текстом повествователь характеризует время действия как время «вскоре после достославного изгнания французов» (и этому не противоречит обсуждение гипотезы, что Чичиков — это переодетый Наполеон), то есть речь должна бы идти о годах, по крайней мере до смерти Наполеона (1821 год). Но в поэме несколько раз упоминается жандармский офицер, а особый корпус жандармов был образован в 1827 году. При заключе­нии сделок упоминается, что «крепости были запи­саны, помече­ны, занесены в книгу и куда следует, с принятием полупроценто­вых и за припе­чатку в „Ведомостях“», а «Губернские ведомости» выходили в Рос­сии с 1838 года. Упоминание же о недавно бывшей массовой эпидемии явно отсылает к эпидемии холеры 1831 года (предыдущая эпидемия была в 1823 году в Закавказье и Астрахани, а следующая будет в 1846 году).

Существовали ли подобные аферы в реальности?

Московские цензоры, согласно письму Гоголя к Плетневу от 7 января 1842 года, опасались, что «пойдут другие брать пример и покупать мертвые души». О том, рискнул ли повторить фантасмагорическую аферу Чичикова, ничего не известно, но известно, что гоголевский текст стал толчком для выискивания прототипического сюжета для чичиковской аферы. Истории про аферы с ревизскими душами, потенциально знакомые Гоголю (или Пуш­кину как возможному дарителю фабулы), стали восприниматься как прямые источники сюжета «Мертвых душ». Хорошим примером тому служит рассказ Гиляровского про его дядю, помещика Пивинского:

«Вдруг… начали разъезжать чиновники и собирать сведения о всех, у кого есть винокурни. Пошел разговор о том, что, у кого нет пятиде­сяти душ крестьян, тот не имеет права курить вино. И поехал он [Пивинский] в Полтаву, да и внес за своих умерших крестьян оброк, будто за живых… А так как своих, да и с мертвыми, далеко до пятиде­сяти не хватало, то набрал он в бричку горилки, да и поехал по соседям и накупил у них за эту горилку мертвых душ, записал их себе и, сделав­шись по бумагам владельцем пятидесяти душ, до самой смерти курил вино и дал этим тему Гоголю, который бывал в Федунках, да, кроме того, и вся миргородчина знала про мертвые души Пивинского».

В целом в такой читательской реакции нет ничего необычного, но в данном случае соблазн найти прямые источники сюжета (как и, например, обнаружить точную хронологию) парадоксальным образом подыгрывает гоголевской поэтике, заостряя противоречие между правдоподобием и абсурдом, на постоян­ном соединении которых она строится.

Что не так с названием?

Словосочетание «мертвые души» вызвало панику не только у героев гоголев­ской поэмы. Обсуждение гоголевского романа в Московском цензурном комитете очень напоминает обсуждение чичиковской аферы непосредственно в романе:

«…Обвинения, все без исключения, были комедия в высшей степени. Как только занимавший место президента Голохвастов услышал название „Мертвые души“, закричал голосом древнего римлянина: „Нет, этого я никогда не позволю: душа бывает бессмертна; мертвой души не может быть, автор вооружается против бессмертья“. В силу наконец мог взять в толк умный президент, что дело идет об ревижских душах. Как только взял он в толк и взяли в толк вместе с ним другие цензоры, что мертвые значит ревижские души, произошла еще бо̀льшая кутерьма».

Это сходство не слишком удивительно, поскольку подробности обсуждения в цензурном комитете известны нам из все того же письма Гоголя к Плетневу. Но это и не единственный случай, когда словосочетание «мертвые души» прочитывалось современниками как опасная несуразица. Прекрасный пример тому — письмо Михаила Петровича Погодина к Гоголю, где мы читаем сле­дующее: «Мертвых душ в русском языке нет. Есть души ревизские, припи­санные, убылые, прибылые». Если для современного читателя гоголевская метафора давно стала привычной, то Погодину она казалась странной и неу­местной. Обратим внимание на упомянутые в этом перечне «убылые души» — как раз конвенциональное обозначение предмета чичиковской «негоции». Например, его употребляет Салтыков-Щедрин в сборнике статей «Благо­наме­ренные ре­чи»: «Десять лет сряду за убылые души плачу — очень хорошо знаю! Кого в сол­даты, кого в ратники взяли, а кто и сам собой помер — а я плати да плати!»

Таким образом, с одной стороны, юридически точная формула существует (и ни разу не упоминается в тексте Гоголя), с другой же стороны, метафора омертвения души, заменяющая в тексте эту формулу, не была совер­шенно необычным для этого времени. Она встречается как в лирике того времени, так и в религиозных текстах, хорошо известных Гоголю. Приведем лишь несколько примеров. « Хотя человеческая душа справедливо признается бессмертной, однако и для нее существует некоторая своего рода смерть. Но смерть души бывает тогда, когда ее оставляет Бог… » — пишет святой Авгу­стин в книге «О граде Божием». Аналогичную трактовку видим у Григория Паламы в сборнике «Добротолюбие», который внимательно читал Гоголь: «Знай… что и у души есть смерть, хотя она бессмертна по естеству. Бога от души есть смерть души». Таким образом, Гоголь соеди­няет, в , знакомую современникам метафору с так же хорошо знакомой реальностью, но именно это соединение и создает тот стилисти­ческий и смысловой слом, который делал название таким тревожащим, непонятным и провокативным.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector